Новости

Больные и врач в российской провинции (рецензия на книгу К. Ливанова «Записки доктора 1926-1929»)

28.02.2018

На страницах «Медицинской газеты» Болеслав Лихтерман, д.м.н., профессор кафедры философии и истории медицины 1-го МГМУ им. И.М. Сеченова, настоятельно рекомендует тем, кто решил посвятить свою жизнь медицине, прочесть книгу К. Ливанова «Записки доктора 1926-1929». По его мнению, она занимает почетное место в одном ряду с рассказами А.П.Чехова, «Записками врача» В.Вересаева и «Записками юного врача» М.Булгакова.

Источник: http://www.mgzt.ru/content/bolnye-i-vrach-v-rossiiskoi-provintsii
Больные и врач в российской провинции
Доктор Константин Александрович Ливанов (1874-1942) родился в многодетной семье священника в селе Александрова Пустынь  Рыбинского  уезда Ярославской губернии,  окончил Рыбинскую мужскую гимназию, затем Ярославскую духовную семинарию,  а в 1901 г. -  медицинский факультет  Императорского Юрьевского университета. Работал  земским врачом в Ярославской губернии  до   1907 г.,  когда  был  на год посажен  в одиночную камеру рыбинской уездной тюрьмы за принадлежность к запрещенному Крестьянскому  союзу. После освобождения занялся частной  лечебной практикой в Рыбинске,  с началом  Первой мировой войны  назначен на  должность  старшего врача и  начальника военного лазарета на 80 коек,  а после окончания Гражданской войны вернулся к частной практике, работал врачом в поликлинике им. Семашко.  Старший сын К.Ливанова, увлекавшийся математикой, подсчитал,  сколько пациентов прошло через   отца – получилось около 200 тыс. посещений.  Весной 1930 г. по обвинению   в контрреволюционной агитации против колхозов и массовой коллективизации  К. Ливанов был арестован и заключен в   местную тюрьму, откуда год спустя  постановлением Особого совещания  при коллегии ОГПУ выслан в Казахстан,   перенес  там  инсульт с развитием паралича и афазии.  Стараниями жены  переведен в Рыбинск, где провел  10 лет  « в неподвижности и немоте». Реабилитирован посмертно в мае 1957 г.
 
Отрывки из дневника доктора Ливанова под заголовком «Без Бога» были  впервые опубликованы  в  2002 г. в журнале «Новый мир», и  были высоко оценены  А.И.Солженицыным. «Издание их отдельной книгой — дело, надеемся, недалекого будущего», - отмечалось в предисловии к публикации. Ждать пришлось 15 лет. В рецензируемом  издании  «Записки» впервые  публикуются в полном объеме, в серии «Эхо эпохи: дневники и мемуары» (Ливанов К.А. Записки доктора (1926-1929). – Рыбинск: Издательский дом «Рыбинскъ», 2017. – 216 с. Тираж 1000 экз).  Им предшествует вводная статья заместителя председателя совета Рыбинского отделения Всероссийского общества охраны  памятников истории и культуры А.Б. Серебрякова. «Из разрозненных отрывков складывается широкая общественная панорама, наполненная  духовной атмосферой, в которой пребывал Рыбинск и вся провинциальная Россия  в середине 20-х годов прошлого столетия», - пишет он.
 
Доктор Ливанов в школьной тетради   фиксирует случаи из своей  врачебной практики,  цитирует Библию, античных  и современных авторов, особенно  писателя В.В.Розанова  («Записки» открываются цитатой из «Уединенного»). Не без юмора приводит новые имена: Владлен, Ледав, Луначара, Дзерж, Джера, Бухариза, Марксина, Ревмира. Описывает  пьянство, насилие, нужду, размышляет о браке. “Мужики пьянствуют, а бабы аборты делают — вот и вся наша теперешняя распоганая жизнь!”,  —приводит он слова  одного из  больных.   Прямая речь  пациентов доктора Ливанова наглядно иллюстрирует состояние   социума.  Например:  “Как человек, сведущий в медицине, ненавижу я мочевую кислоту, от которой организму получается зло сверхъестественного масштаба. Ну, это между прочим, а главное, с чем я к вам обратился, — это боли у меня в правом подреберье, те самые, которые бывают при воспалениях печени, так называемых циррозах, при некоторых душевных и нервных состояниях. Между прочим, нет ли у меня миокардита или эндокардита как происходящих от греческого языка? Не принимать ли мне йод, который содержится в большом количестве в морских водорослях? Или, может быть, лучше белладонну в небольших, конечно, дозах, как советуют лучшие медицинские авторитеты? Впрочем, в этом вопросе я всецело буду согласен с вашим мнением как авторитетного диагноста и прогноста, тоже слова природы греческой...”.  Другой случай: “Революция несчастная! Вот все с нее и хвораю... только уж вам и говорю, потому мы считаем вас не за человека, а как бы за ангела”.  А вот  услышанный в амбулатории разговор: “Сколько больных?! И откуда они берутся?” — “Откуда? А жизнь-то какая — из-за жизни больше и больных!”.  Или  сценка, знакомая любому, кто хоть раз  сидел на  амбулаторном приеме: “Потрудитесь, товарищ Ливанов, осмотреть меня: страдаю головными болями и вообще желаю весь осмотреться”. — “Но ведь вы ко мне на прием не записаны, без записи я не могу вас принять”. — “Какие еще тут записи, я работать не могу, у меня голова болит, и весь я нездоров!” — “Понимаю, но нужно соблюдать заведенный порядок: нужно записаться в очередь к врачу — ко мне не попали, запишитесь к другому: он вас примет, может быть, и вне очереди”. — “Прошу без наставлений — я сам знаю, к какому доктору идти, и требую, чтобы вы меня осмотрели!” — “Я уж вам сказал, что не могу вас принять и почему, уходите, не отнимайте время у записанных...” — “Так, так, по-ни-маю! Это тебе не нравится, что я назвал тебя товарищем... так и запомним: контр-ре-во-люция, значит!..” — “Вы что же, сюда пришли провокацией заниматься? Убирайтесь вон!!” — “Ах вот как, я, значится, провокатор, по-твоему, — ну хорошо же, я тебе припомню, милый друг! (Грозит пальцем.) Ты у меня всю жизнь будешь помнить, как я тебе отомщу”.
 
1920-е годы, эпоху НЭПа  принято считать временем  относительного благополучия. Но послушаем, что говорят доктору больные:  “Пища у нас очень плоха — один только хлеб. Найдется когда луковка, так уж это большая радость... Посыпешь сольцой, и поешь, и Бога поблагодаришь!”.  Другая запись в дневнике: «Крестьянин  Мологского уезда  страдает коликами в животе и кровавым поносом. Объясняет свою болезнь тем, что вместо хлеба приходится есть месятку (корм для скота с отрубями – Б.Л.). В их деревне  и  в окрестных таких заболеваний много и по той же причине». Вот  запись от 23.Х.1928 г.: «За последний месяц ежедневно обращаются ко мне больные с просьбами о рецептах на муку, манную крупу и рис: “Хлеб, что выдают, есть невозможно: кислый, клейкий, в рот не лезет, а как поешь — весь живот изрежет”, “Молока покупать не на что, а чем без молока кормить ребят: никаких круп не дают”, “Уж вы вместо лекарства-то напишите, сделайте милость, рецептик на мучку беленькую, а если можно, то и на манную крупу: все и болезни-то наши от голода, как бы ели хорошо, и к докторам бы не ходили, не беспокоили бы их”, “Уж вы мне скажите, доктор, откровенно: стоит принимать лекарства, когда пищи нету?”… Доктор Ливанов пользовался  безграничным доверием своих больных: «Уж я вам покаюсь: чтобы не идти в Красную  армию, водки настоял с перцем и борной кислотой да и выпил. Два месяца прошло, а все поправиться не могу».
 
Он отмечает безграмотность  коллег: «Врач в  больничном листке пишет: «улудьшение» (улучшение)».  Больные такого же мнения:  «Какой у нас  доктор?! Пощупал да в книжку посмотрел,  опять потрогает – снова в книжку. «Нет, думаю. – Дело неладно, надо в город ехать к настоящему доктору»; “Ухо заложило, а боюсь к ушному-то идти: уж больно он гордый!”; «Что же  у нас-то так-то не лечат: и не осматривают, и  не ослушивают?  Подойдет эдак со смешком, похлопает по  плечу да и даст каких-то желтых капель». «В больнице врач предлагает больной уходить домой. «Всё равно, говорит, помирать: што дома, што здесь, а нам, говорит, место нужно» - написано 90 лет назад,  но удивительно  похоже на то, что происходит в российских больницах сегодня. О врачебной этике новоиспеченные эскулапы преставления не имеют,  не стесняясь  дискредитировать своего коллегу  перед больными: “Уж вы не обидьтесь, господин доктор, если я вам вот что скажу: не любят вас доктора и уж чего не говорят про вас... И лекарствами будто старыми лечит, а новых не признает, и на лучи не посылает, а если к нему идут, так это колдовство какое-то. И почему, мол, его любят как-то по-особенному, в отличку от всех — понять невозможно! Со всякими болезнями к нему идут, а настоящих специалистов обходят! Ему не надо, говорят, доверяться — он отсталых взглядов держится”.
 
Ливанов действительно  любил применять народные  средства.  В «Приложениях» дан  очерк-воспоминание Алексея Золотарева, посвященный Константину Ливанову.  «Народную медицину он ставил очень высоко, прислушивался  к мнению и лечебным навыкам деревенских баб и вслед за гением Пастером  мог бы повторить его знаменитые слова: «Я только научно подтверждаю и обосновываю то, что знает любая  деревенская женщина либо хорошая хозяйка». Так, помню, он лечил меня очень удачно меня и во время рецидива чахотки, и от всяческого рода нарывов и прыщей народными средствами, главным образом – коровьим маслом», - отмечает Золотарев.
Кроме того, здесь же опубликованы «Четыре речи молодого священника-вдовца» Александра Ливанова (отца  К. Ливанова). Там, в частности, говорится, что покойная матушка была оспопрививательницей, «причем за труды и хлопоты довольствовалась только  теми  приношениями, какие в  самых скромных размерах  предлагались ей  усердием  родителей; но во многих случаях эта услуга человечеству  делалась даром, по бедности крестьян».
 
Удивительно, что, несмотря на ужасы окружающей жизни,  Константин Ливанов остается оптимистом.  Вспоминаются библейские строки: «И свет во тьме светит». Вот запись от  6.XI.1929 г.: «Рано утром вызвали меня к больному профессору полит[ехнического] института С. А. Алексееву-Аскольдову (профессору из Петербурга, специалисту  в области западноевропейской философии – Б.Л.). Колоссальное желудочно-кишечное кровотечение — вероятно, на почве язвы желудка. Профессор сослан в Рыбинск на три года. Живет вдвоем с другим ссыльным. Комнатка маленькая, в частном доме, плата 20 рублей в месяц. Профессор лежит на неудобных козлах, жесткий тюфяк, тощая подушка. Питание плохое, заработков никаких. Для ухода за больным приехала его дочь, девушка 18 — 19 лет. Треть комнаты занимает стол с разными принадлежностями для производства кукол (заработок второго ссыльного студента-медика). В углу на полу тюфяк (вернее, мешок, набитый соломой). На нем спит дочь профессора. Все трое удивительно милые, кроткие люди. Настоящие христиане. Профессор — последователь Вл. Соловьева, тонкий знаток и ценитель Достоевского, Розанова, А. Белого. Красивое, одухотворенное лицо в рамке белых волос, что-то от Соловьева в нем. Невольно думается — есть какой-то глубокий провидческий смысл в том, что такие люди рассеиваются по лицу земли Русской».
Книгу К. Ливанова «Записки доктора 1926-1929» можно приобрести в интернет-магазине издательства www.yarkniga.ru
На снимке: К.Ливанов (фото 1912 г.).



Посмотреть все новости